на Ермакова и вдруг покраснела, смешала фигуры.
Виктор Ильич встал с дивана, посмотрел на часы и стал собираться домой, но Елена, будто желая его удержать, встала ему на пути в дверях. И словно поняв ее желание, он взял ее за руку и неожиданно для себя сказал:
— Елена Никитична, будьте моей женой,
Елена не удивилась — она знала, что он сейчас должен был сказать то, что сказал, и, не выпуская его руки, склонилась к нему на грудь. Вспомнился Яков, прощанье, его слова: — «Случится что — устраивай свою жизнь...» «А может, он вернется еще?..» Но она молчала, а Виктор Ильич, слеша поглаживая ее мягкие, немного сбившиеся волосы, шептал:
—  Я знаю, что вам не легко, Елена Никитична... Но поверьте... — Виктор Ильич прижал к себе вздрагивающее тело женщины, поцеловал в шею, в губы, в глаза, в-те светившиеся чудесным блеском голубые глаза, которые месяц тому назад, казалось, открыли ее душу и принесли